На этой групповой фотографии, сделанной примерно в 1960 году, — ученики первых трех классов Каратаевской начальной школы со своим учителем. Давным-давно нет ни той школы, ни хуторка, где она располагалась, а с одной из ее учениц мы недавно встретились и поговорили.
На фото она в нижнем ряду — в пестром платьице и с пионерским галстуком, как и все остальные, самым младшим из которых сегодня за семьдесят. Римма Алексеевна Коновалова (Носова) родилась в Каратаевском, или просто в Каратаевке, в 1950-м. Назвали ее так в честь тетки, а почему таким редким именем нарекли в свое время саму тетю, уже не узнать. Сегодня она плохо слышит, зато память отличная. Помнит, например, что учитель на старом снимке — Иван Васильевич Горин, единственный на всю школу, фронтовик, вернувшийся с войны на одной ноге, отец пятерых детей. Закончив четыре класса в своей началке, маленькие каратаевцы ходили в Верхнесоинскую школу. «Учителя для нас были как боги — вернувшись домой после уроков, я рассказывала матери, в чем учительница была одета, как причесана. Наши-то родители были обыкновенные колхозники, какие там наряды и прически?» — вспоминает Римма Алексеевна. Одной из таких учительниц-богинь в глазах хуторских девчонок была Вера Николаевна Пантелеева, живущая в Добринке. О Вере Николаевне в прошлом году писала «Урюпинская правда» — ту статью ее бывшая ученица перечитала несколько раз.
Было в Каратаевском больше трех десятков дворов, от которых не осталось и следа. И в которых когда-то жили Голиковы и Горины, Поволокины и Алексеевы, Цыбины, Плешаковы и другие люди с исконно местными фамилиями. Многие похоронены на здешнем маленьком кладбище, расположенном в заброшенном саду, — это единственное, что осталось от хутора. Двоюродный брат Риммы Алексеевны, Владимир Цыбин, приезжает на погост, чтобы навести порядок перед Пасхой. С десяток могилок здесь ухоженные, остальные — поросли травой.
Находилась Каратаевка в не самом удобном для житья месте. Зимой заметало снегом, а вода годилась только для скотины — за питьевой ходили на родник. Кроме коров, держали коз, кур, гусей. Жили в домах деревянных, мазанных глиной, или саманных, со стенами почти в метр толщиной — в таких в стужу тепло, в жару — прохладно. Трудились в колхозе имени Кирова. Отец пас овец. Мать тех овец стригла и, как и хуторянки, выполняла другую нехитрую и тяжелую работу — пропалывала кукурузу, подсолнечник, свеклу. У Риммы Алексеевны три сестры (она самая старшая) — все живы, со всеми она общается, как и с прочими жителями своей Каратаевки. Жили тогда так, что, уходя куда-то, никто не запирал дом на замок — лишь щеколду накидывали, потому что краж и в помине не было.
С 1967-го Каратаевский, куда не подводили электричество, начал пустеть. Римма Алексеевна перечисляет, сколько семей уехало в Урюпинск, сколько — в Горский, Верхнебезымяновку и другие хутора. На новое место жительства перевозили свои разобранные дома. Или продавали их на разбор. А те, что не перевезли и не продали, позже развалили трактором. Она и сегодня может показать, где чей дом стоял на двух хуторских улицах, кто проживал напротив, а Плешаковы, к примеру, жили чуть поодаль — на кордоне, так у них говорили в хуторе. Где-то за год разъехались все — со временем и следа не осталось.
Переехав в Урюпинск, пошла работать на только что открывшуюся трикотажную фабрику швеей — шила ползунки в швейной бригаде. В 98-м, за семь лет до пенсии, ее сократили — уж такие настали времена и на фабрике, и на других предприятиях. Чтобы выжить, вместе с мужем пасла коров — ей ли, выросшей в послевоенные годы, было бояться какого-либо труда? В Каратаевке к любой работе приучали с малых лет.
Четырнадцать лет назад умер муж, Василий Иванович. Но скучать не позволяют родные — две дочери, два внука, две внучки и одна правнучка. Она любит их всех, но особая бабушкина гордость — внук Алексей, десантник, участник специальной военной операции, награжденный медалями «За отвагу» и Жукова. Так что жизнь продолжается — на новом витке и в нынешних ее измерениях.
Внукам Римма Алексеевна рассказывает о своей родной Каратаевке — каждому из нас несказанно дороги места, где прошло его детство, на какую эпоху оно бы ни пришлось и каким бы ни оказалось, трудным или беззаботным, и неважно, что от того места осталось — может быть, вообще уже и ничего. И еще она ждет нашу газету, каждый ее номер. И, конечно же, вот этот, со статьей о себе, чтобы прочитали те, кто ее знает по Каратаевке и по Урюпинску. И чтобы прочитала она сама, смахнув, наверное, ненароком набежавшую слезу…
С. ЗАВОЗИН.
НАША СПРАВКА. По данным урюпинского краеведа Сергея Концова, Каратаевский хутор был основан не позднее 50-х годов XIX века. Практически со стопроцентной уверенностью можно предположить, что назван по имени первого поселенца (род Каратаевых из станицы Тепикинской). Относился к юрту Петровской станицы. В 1873 году в хуторе числилось 14 дворов и одна отдельная изба — количество это с годами изменялось не сильно. В 1897-м здесь два десятка дворов, в 1915-м — на два меньше, за два года до революции в Каратаевском проживало 92 мужчины и 94 женщины. Они посещали Дмитриевскую церковь хутора Бесплемяновского — за десять верст от своего хутора.
.jpg)
