…Степь кругом. Только два пруда. Яма от подпола на месте дома, где когда-то жила его бабушка. Маленькое кладбище всего лишь с несколькими ухоженными могилами и камнями вместо крестов. Уходящая вдаль линия электропередачи, несущая куда-то электричество, которого так и не дождался хутор Сурочинский или Сурочий, навсегда оставшийся в сердце Владимира Алимова и всех, кто здесь когда-то родился.
Году в 57-м или 58-м в хутор приехал фотограф. На одном снимке уместилась вся хуторская школа, состоявшая из одной комнаты для занятий, — серьезные, сосредоточенные лица, учебники в руках (у одного можно разобрать «Родную речь» на обложке), пионерские галстуки, мальчишек в три раза больше, чем девочек. Фотограф снял Володю Алимова с его дружком и тезкой Вовкой Бирюковым. Еще каждый ученик сфотографировался и с единственной на всю школу учительницей Валентиной Митрофановной, супругой председателя колхоза «Красный путиловец» Виктора Руфеевича Четвертухина.
Пруды, которые есть и сейчас, именовались по их расположению — Верхний и Нижний. В Верхнем была холодная вода — считалось, что в нем много родников. И потому хуторская пацанва купалась в Нижнем, где ноги утопали в тине. Детство было совсем не то что сейчас — еще не пойдя в первый класс, Володя Алимов умел ездить верхом на лошади без седла. А на взрослом велике, слишком большом для его роста, гонял под рамой — кто так делал, тот поймет.
Сурочинский входил тогда в Добринский район Розовского сельсовета Сталинградской области. По идее назвали хутор так из-за сурков, коих здесь водилось великое множество, как, впрочем, и в других окрестных местах. Кротов тоже хватало, и среди земляники нередко встречались гадюки, но называть поселение в их честь никому в голову, конечно, не пришло — сурки всяко симпатичнее каких-нибудь змей. Может быть, один из первых поселенцев носил фамилию Сурочин? С именем хутора полной ясности нет и, скорее всего, не будет. А поблизости были и остаются поселок Искра Урюпинского района, хутор Дрягловский и слобода Успенка — Нехаевского.
Около трех десятков дворов, в которых жили Шмыковы, Дементьевы, Филимоновы, Неретины, Самохины, Агошкины, Мериновы и все остальные. Вышеупомянутая школа, мельница, работавшая на тракторном движке, магазин. Ближайшая почта — в Розовке. Колхозные лошади, дойный гурт — тоже колхозный. Разумеется, и свою скотину держали, а как еще в хуторе-то? У Алимовых, к примеру, блеяли и мычали козы, овцы, дойная корова, телок. И один-два поросенка — если больше, корма не напасешься. Из козьего пуха вязали платки и ездили продавать в Новохоперск — он недалеко. Отец и мать — трактористы, работавшие на легендарном гусеничном тракторе с народным именем «Натик» без кабины и с металлическим сиденьем, одном из первых советских. А их — двое братьев, Коля и Володя, и сестренка Люда.
Когда Володьке исполнилось десять, переехали в Верхнесоинку, где он пошел в третий класс. Восьмилетку закончил в Добринке, отучился в Урюпинском СПТУ на электромонтера сельской электрификации. Ушел в армию, служил в Тульской области, где так и остался после службы, познакомившись с будущей женой и устроившись на работу в тамошние электросети. Каждый год приезжая на родину, видел, как Сурочинский потихоньку делается безлюдным — вчерашние соседи разъезжались, кто куда — в Искру, Дубовку, Урюпинск. Зарастали травою стежки-тропинки, по которым они бегали пацанами… А могло бы пойти по-другому.
Недалеко от Искры и хутора Каратаевского, тоже исчезнувшего, когда-то вели разведку залежей железной руды — говорят, сохранились остатки шахт. Планировали строить металлургический комбинат и вести железную дорогу, возведя мост через Хопер. И вроде бы должна была появиться железнодорожная станция Сурочий. Но рудные запасы оказались слишком бедными, чтобы их добывать и перерабатывать, — это по одной версии. По другой — переключились на строительство Себряковского цементного завода, там песок подходящий и «железка» под рукой. Так что вся здешняя руда — в высоком содержании железа в нашей воде, требующей такой процедуры, как обезжелезивание. Едва ли можно сомневаться и в том, что комбинат, если бы его построили, своими выбросами и загрязнениями нанес такой вред природе, что страшно представить…
Электромонтер Алимов тем временем получил квартиру, с работой было нормально, но тоска по дому мучила неотступно. После того как мать однажды приехала погостить, потянуло в родные места до невозможности. Жена на переезд не согласилась — развелись. Вернувшись, служил в дивизии сверхсрочником. Работал начальником жилищно-коммунального отдела завода «Сельхоззапчасть» — в те времена, когда предприятия сами содержали и обслуживали построенные многоквартирные дома и детские сады.
Детсадом откормсовхоза «Урюпинский» хутора Дьяконовский-2 (это тот, что ближе к городу) заведовала вторая жена, Лидия Николаевна. Сам он шоферил в совхозе — сюда, в Дьяконовку, они переехали в 1982-м. В 2011-м Владимир Александрович вышел на пенсию. В 2021-м — похоронил жену. Чтобы не скучать и не тосковать, нашел себе дело. Помогал обустроить местное почтовое отделение — привыкший работать руками, вырубил поросль, поставил заборчик. И уже лет пять разносит хуторянам нашу «Урюпинскую правду» — волонтерит, что называется. Кстати, другим почтовым отделениям и людям стоило бы перенять по возможности этот опыт и этот пример?
Слова «волонтер» в Сурочинском не знали — просто по возможности и по доброте помогали друг другу совершенно бескорыстно. Так помогает односельчанам и по сей день Владимир Александрович, уроженец этого исчезнувшего хутора. Туда он ездит с сыном, когда тот приезжает из Москвы. Там, где когда-то был центр Сурочинского, на опору электролинии прикрепил собственноручно изготовленный плакат, чтобы редкие проезжающие и еще более редкие прохожие, знали и помнили о том, что здесь когда-то звенела человеческая речь, что здесь когда-то жил своей искренней незатейливой жизнью степной хуторок…
С. ЗАВОЗИН.
НАША СПРАВКА. До революции Сурочинский (или Сурочий — встречаются два написания) относился к юрту станицы Петровской, второму по величине в Хоперском округе, и был в приходе церкви слободы Успенка — очевидно, ближайшего храма. Неподалеку от хутора, по данным краеведа Сергея Концова, в те времена находились земли для выпаса войскового табуна. В 1871 году здесь насчитывалось 32 двора, в 1912-м — 51, проживало в них 194 мужчины и 201 женщина. В 1916-м хуторским атаманом — очевидно, послед-
ним — значился некий уряд-
ник М. Блошкин.
