По всей России у памятников защитникам Отечества, не угасая, горит Вечный огонь — как символ того, что никто не забыт, ничто не забыто. Один из тех, кто, защищая свою страну и советский народ, отдал всё, на что был способен, — наш земляк Фёдор Андрианович Медведицков, которому 7 мая, в преддверии 80-й годовщины Великой Победы, исполнилось бы сто лет.

Совсем юноша, вчерашний школьник он был затянут в страшную воронку войны. Фёдор Андрианович рассказывал, как вместе с мобилизованными ровесниками шел пешком до железнодорожной станции Алексиково, чтобы оттуда направиться к месту службы. Шли долго. Один из них, до этого навряд ли бывавший за пределами родного хутора, с удивлением заявил: «Ребята, какой всё-таки СССР огромный! Сколько топчем, а станции всё нет!».
Этих ребят ждали неимоверные испытания, многие из них не вернутся в родные места. Не могу не процитировать слова писателя-фронтовика Бориса Васильева, их ровесника: «Моё поколение — это 1923-1926 годы рождения, «поколение погибших». Мы практически школьниками встретили войну, добровольно пошли на фронт. Это было удивительное поколение. Мы жили искренними убеждениями того, что должны что-то героическое сделать, мы готовили себя к этому». А потому ратные подвиги нашего героя нам вполне понятны и объяснимы.
Закончив Саратовское танковое училище, молодой младший лейтенант в должности командира танка Т-34 участвует в боях в составе 9-го танкового корпуса 1-го Белорусского фронта. В том последнем бою под польским городом Лодзь его танк был подбит. «Страшный удар, — вспоминал Фёдор Андрианович, — кругом дым, пламя и ощущение какого-то чужого, а не собственного тела. Совсем не помню, как я оказался вне танка, то ли кто-то из экипажа помог, то ли сам выбрался на автопилоте...»
Лежащего без сознания танкиста подобрали санитары. В госпитале из его тела извлекли тринадцать осколков, а вот ногу не спасли, пришлось ампутировать. И это в 20 лет! Какой страшный удар по психике любого человека! Уверен, в подобной ситуации не каждый из нас справится с душевной паникой, сможет восстановиться, почувствовать себя нужным людям, дееспособным человеком. После лечения в госпитале гвардии старший лейтенант Медведицков вернулся домой.
Поступил в Сталинградский СХИ. Время было еще голодное, да и инвалидность тоже проблем добавляла. И всё же было чуть легче, чем на фронте. Прошли и эти трудные годы борьбы с самим собой за здоровье и освоение агрономической науки. В 1951 году Фёдор Андрианович окончил институт и получил направление в Урюпинское училище механизации на должность преподавателя. Началась совершенно новая жизнь: учить и учиться самому, приобретать опыт трудной педагогической работы. Благо, что в то время директором училища был Николай Григорьевич Черкесов (о нём недавно писала «Урюпинская правда»). У него было чему поучиться, и молодой преподаватель Медведицков этим воспользовался сполна. Наступил 1958 год, Николай Григорьевич ушёл на другую работу, и не случайно Федор Медведицков, показавший себя за эти годы, был назначен вместо него директором.
В тот момент, когда моя семья переехала в Урюпинск и я пришел к нему с заявлением, чтобы работать преподавателем, Фёдор Андрианович имел уже десятилетний директорский стаж. Как прошли эти годы, мне было понятно из журнала «Профессионально-техническое образование». В нём отмечалось, что Урюпинское СПТУ №1 стало победителем социалистического соревнования в РСФСР и награждено переходящим Красным знаменем. Это яркий показатель организаторских способностей директора.
Первая встреча с ним произошла 30 августа 1968 года. Я смотрел на него, сидящего за столом, читающего моё заявление, и пытался понять, что это за человек. Крепкого телосложения, крупные черты лица, покрытого какими-то пятнами (тогда я еще не знал причину их появления), густой уверенный баритон при разговорах. Все движения неторопливые, основательные. «Да-а, — подумал я, — он соответствует своей фамилии. Похоже, сентиментальностью этот человек не страдает». Таким было первое моё впечатление. Оказалось, не совсем верное. Директор, действительно, к делу относился ответственно, продуманно. Этого требовал и с подчиненных. Не терпел лодырей, болтунов, необязательности. С такими разговор был коротким: или работай, как надо, или уходи! Зато тем, кто выкладывался в работе, помогал и поддерживал. По себе знаю, как вначале было трудно, но не смогу упрекнуть Федора Андриановича в том, что не получил от него совет, конкретную помощь.
В коллективе училища того времени работали на разных участках бывшие фронтовики. Неудивительно, что таких работников директору понукать не приходилось. Это был надежный костяк коллектива. Очень быстро я ощутил эту атмосферу единомыслия, и проблемы моей адаптации сошли постепенно на нет. Решение общих задач и проблем сближает людей. Постепенно мне открылись судьбы почти каждого из них.
После работы Фёдор Андрианович отдыхал на своей даче, в гости на которую как-то пригласил и меня. Мы с супругой были удивлены изобилием фруктов, ягод и овощей. «Как можно допустить, чтобы осыпалась малина, смородина? Ведь это такая драгоценность!» — рассуждали мы.
Увлекался Фёдор Андрианович ещё одним интересным делом. Сам из казаков, он решил собирать слова из старинного казачьего фольклора. Бывает, называет присутствующим слово и спрашивает, что оно означает. Потом смеется, с укором объясняет его значение. В коллективе по этому поводу стали шутить: «Мы таперича не те, что давеча».
В работе, в заботах пролетали годы. И вот появилась информация, что будет в городе строиться современное училище: учебный корпус, мастерские, гаражи и даже котельная, а также построят дома для работников училища. Рабочий день директора сильно изменился: обычная планерка проводилась в начале дня, каждый знал, чем заниматься. Директор пропадал на стройке, ведь там нужен глаз да глаз. Когда приходило время уборки на полях (они находились рядом со стройкой), приходилось и там строго проверять ход работ, решать, как обычно, непредусмотренные проблемы. Но любая работа, а особенно напряженная, обязательно требует передышки. Любимым отдыхом для Фёдора Андриановича была рыбалка. Ведь кругом, кроме красавца Хопра, масса озёр, ериков, ильменей. Спиннингом он владел превосходно.
Пришел 1980-й, год, когда Фёдор Андрианович решил уйти на отдых. Оставлял училище с крепкой материально-технической базой, со сплоченным педагогическим коллективом. Орден «Знак Почета», звание «Заслуженный учитель ПТО» — награды за его мирный труд, не считая боевых орденов, но и вне училища Фёдор Андрианович не сидел без дела: стоял у истоков создания ветеранской организации. Не счесть, скольким ветеранам он помог в решении всяких житейских проблем. Люди были благодарны этому доброму человеку, почетному гражданину города. Это заслуженная награда и благодарность от горожан. На доме, где он жил, установлена мемориальная доска.
Когда пишу эти строчки о дорогом для меня человеке, наставнике, учителе, друге, передо мной стоит его образ. Так и кажется, что взгляд его слегка прищуренных глаз, добрая улыбка говорят: «А что, не сварить ли нам ушицы?» В последние годы навалились на него всякие болячки. Нередко, чтобы как-то поддержать его, привозил рыбки для ухи. Сидели, беседовали, вспоминали... Остались в моей памяти его последние слова: «Петр Михайлович, кажется, всё». Федор Андрианович своими деловыми и человеческими качествами заслужил вечный почет и уважение.
П. ТИРИЧЕНКО,
член бюро городского
совета ветеранов.