В любом населенном пункте есть свои названия его районов, уголков, известные только местным. В хуторе Нижнебезымяновском, например, одну сторону или край звали почему-то Содомский, второй — Люлицинский (есть одноименная балка). Что значат эти слова, никому неизвестно. Хутора, состоявшего из двух улиц, практически не осталось. Небольшая его часть влилась в соседнюю станицу Добринскую, к которой хуторок примыкал, получается, по современной улице Октябрьской — раньше никаких названий улиц сроду не водилось, за исключением чисто народных вроде вышеупомянутых.
Сергей Антонов в Нижнебезымяновке родился и пошел в первый класс — в четырехлетку, где все четыре ее класса помещались в одной комнате с печкой и керосиновой лампой для освещения. И с одной учительницей на всех, Марией Поликарповной Глуховой, жившей по соседству со школой. Когда Мария Поликарповна объясняла что-то четвероклассникам, первоклашки рты разевали, настолько удивительным казалось то, что рассказывала учительша ребятам постарше. Рядом со школой был мосток через ручей. Таявший весной снег заливал леваду, разделявшую хутор надвое.
Дома Антоновы держали корову, поросенка и кур обязательно, как и односельчане. Ухаживали и за своей скотиной, и за колхозной — мать в четыре утра с фонарем «летучая мышь» уходила на ферму доить коров. Была в хуторе изба-читальня с библиотекой, библиотекарем и уборщицей в одном лице —тетей Валей Спириной. Молодежь здесь устраивала посиделки, и кино крутили тоже здесь — черно-белое, на проекторе «Украина».
В пятый класс Сергей пошел в только что отстроенную и стоящую поныне Добринскую школу. Помнит, как апрельским днем 1961-го их, пятиклашек, специально вывели на улицу, чтобы послушали по радио известие о полете в космос Юрия Гагарина — репродуктор, напоминавший колокол, вещал со здания почты напротив. Не совсем понимая величину события, детвора радовалась, потому что радовались все вокруг. А радио было и в их хуторе — провод проходил под землей, и его иногда перегрызали кроты, слепцы, как их здесь называли.
После окончания восьми классов Сергей Антонов поехал в Урюпинск поступать в «мэхэнэ», то есть школу механизации, будущее СПТУ, занимавшую здания и площади поблизости от нынешней взрослой поликлиники, которой тогда не было. В 1965-м в райцентр перебралась вся их семья — Нижнебезымяновский потихоньку вымирал, как принято говорить о хуторах. Но о людях так не скажешь — они уезжали, чтобы выжить. И пожить в комфортных по тем временах условиях — не с «керосинками», а с электричеством, какое к тому времени провели далеко не во все хутора, особенно небольшие.
Тракторист-машинист широкого профиля, комбайнер, механизатор животноводческих ферм — столько специальностей освоил Антонов в школе МХН: в тогдашней стране кадры для сельского хозяйства готовили целенаправленно. Работал в откормсовхозе «Урюпинский» — слесарем в свинарнике, штурвальным на комбайне. Два года службы в морской пехоте. После армии все так же работал (а кто тогда не работал) — в том же откормсовхозе, «Водоканале». В 1988-м получил повестку из военкомата — после переподготовки его, морпеха запаса, отправили на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Непосредственно в зоне отчуждения Сергей Васильевич Антонов провел два с половиной месяца. Из средств защиты у него и сослуживцев были лишь «лепестки» — обычные марлевые повязки. Работа под Чернобылем на здоровье не могла не сказаться. И сказалась, пусть и через годы.
Каждый сезон, как только позволяет погода, они с супругой уезжают на дачу. Супруга, Тамара Андреевна, от разговора долго отнекивалась, но поговорить с ней было просто нельзя по причине уникальности ее профессии. После окончания медучилища она некоторое время поработала в психиатрической больнице в Ложках Калачевского района Волгоградской области. А потом 24 года — в медицинском вытрезвителе в соседнем с нынешним «Максимумом» здании: сначала фельдшером, потом — инспектором по профилактике в звании старшего сержанта милиции (и позже по совместительству — в приемнике-распределителе для лиц без определенных занятий, «бомжей», проще говоря). Ах, медвытрезвители, оставшиеся в прошлом, сколько воспоминаний и впечатлений вы оставили после себя! Особенно у тех, кто там побывал и кому предъявили счет за пребывание и сообщили о нем на работу с крайне неприятными последствиями. А кого-то, пьяного в лабуды и зимой подобранного спящим на улице, спасли от обморожения или даже смерти. Вытрезвитель свое отжил — так считает его бывший сотрудник Тамара Андреевна. Очень хотелось ее сфотографировать для газеты, но бывший сержант сурово и непреклонно отказалась — годы службы, весьма специфичной, и связанный с ней не менее своеобразный круг общения закалили характер этой железной женщины. И дел на даче полно — не до фотосессий тут! Да и нас ждали другие люди и другие хутора — только знай пиши-описывай…
С. ЗАВОЗИН.
НА СНИМКЕ: Сергей Антонов — уроженец хутора Нижнебезымяновского.
НАША СПРАВКА
У краеведа Сергея Концова есть вот какие сведения. Хутор Нижне-Безымянский (именно в таком написании) или Содомский Добринской станицы образовался на речке Безымянке в четырех верстах от станицы. Проще некуда, нет у речки, давшей имя хутору, названия — значит, она безымяннная. В 1873 году в Нижне-Безымянском насчитывалось 38 дворов и 15 отдельных изб (в избах, возможно, проживали иногородние, то есть мужики). Население составляли 119 мужчин и 116 женщин: довольно редкий случай — женщин обычно было побольше. В хуторе насчитывалось 78 пар волов, 84 лошади, 278 голов крупного рогатого скота и 942 овцы — свиней и коз, как видите, не держали. К 1915 году количество хуторских дворов доходит до 53, число мужских душ по-прежнему преобладает — 234 против 207 женских.